Журнал «Дагестан» » Важное » Персона: Мадина Расулова

Персона: Мадина Расулова

Мы поговорили с Мадиной Расуловой — о традициях, о городе и селе, о робости перед чистым листом бумаги и о том, что может помочь, когда тебе совсем плохо.

 

Если кто помнит, предновогодний номер нашего журнала вышел с весёлым акварельным снеговиком. Автор этого рисунка — не профессиональный художник, а практикующий психолог Мадина Расулова, и рисовать-то начала сравнительно недавно. И оказалось, что это не страшно, что вообще всё не страшно и можно начать делать то, что ты любишь в любом возрасте.

На её страничке в Фейсбуке портреты, пейзажи, жанровые картинки. Иногда робкие, будто художник боится окрика со стороны. А иногда вдруг сильные, словно он устал бояться и дал себе волю, плюнув и на собственные страхи и на чужое мнение.

 

...и без вышивания

 

— Хотя моя семья родом из знаменитого села Кубачи, но я родилась и выросла в Махачкале. Папа от традиционного ювелирного промысла отошёл ещё в молодости, переехал в город и стал писателем. Мы с братом выросли в квартире, стены которой от пола до потолка были в книжных полках, и у нас было больше 2 тысяч книг. И я жила в комнате, где две стены — это книги. Это ощущение дома, опоры, того, что всё будет хорошо, очень многое дало. Родители дали мне базовое доверие к миру. До сих пор для меня дом, тот уют, очень много значит. Пусть не будет шикарного ремонта или обстановки, но какой-то уют, что-то такое тёплое должно быть.




В общем, несмотря на двух сельских бабушек, воспитание у меня всё же было городское. Я не обучалась рисованию орнамента и искусству златокузнецов, как мои сельские сверстники, в Кубачах обычно гостила недолго, и приезжала больше в новый посёлок, чем в старый аул. И всё равно к селу у меня особенно родное, трепетное отношение, словно какая-то сила от него исходит.

Хотя в него — традиционный, с древними распорядками — я совершенно не вписывалась. Поэтому мне по душе был дом Ахмедхана Абу-Бакара, известного писателя. Он стоял на самом краю нового посёлка, вдали от других домов, и можно было делать то, что ты хочешь: сбегать в ущелье и незаметно возвращаться обратно, сидеть одной на веранде и слушать Высоцкого. Меня не особо тянуло в сам старый аул или проводить время за вышиванием кIазов с другими девочками (кIаз — традиционный кубачинский платок с вышитыми золотом или серебром узорами).


— Прямо никогда не вышивала? Кажется, это даже городские кубачинки делают обязательно.


— Начинала, пробовала какие-то узоры вышить, но так и не закончила. Но платки, которые вышивала серебром и золотом моя бабушка, я храню с большим трепетом. Это моя связь с Кубачами и с предками, мой энергетический ресурс. Я так вышивать не могу, у меня в другую сторону выстрелило.


— В какую? У тебя был чёткий план жизни ещё в молодости?


— Планы тогда были совершенно другие и довольно традиционные для 80-х годов — получить юридическое образование и работать с несовершеннолетними. Это была моя детская мечта. Но тогда нужны были два года стажа, и я решила не терять время — пошла на филфак. А там оказалось так здорово, и однокурсники, как на подбор, звёздные, и я подумала: доучусь уже, а работать пойду в МВД. К моему желанию работать с несовершеннолетними относились со снисхождением — мол, у девочки блажь, это пройдёт; меня взяли на работу в Информцентр, где я научилась работать с ЭВМ в далёкие восьмидесятые. В этот период начали пресс-службу создавать, штатов ещё не было, и я числилась в пожарной части, писала обзоры, фельетоны…




Так же традиционно получилось и с замужеством — я вышла замуж за кубачинца. Но это был мой выбор, а не желание родителей. Мама говорила: за кого захочешь, только, пожалуйста, не за негра. У меня были друзья разных национальностей, но так судьба распорядилась, что в мужьях оказался односельчанин.

Свадьба была в городе, но меня провожали в дом мужа по-кубачински — дождались темноты и повели пешком. Было факельное шествие, был мучал за плечами у тёти. Но без фанатизма и полного погружения, просто в знак уважения к традициям. Кстати, кIаз я и на свадьбе не надевала. Был такой компромиссный вариант: на мне был красивый индийский платок, я его повязала на манер кIаза. И был современный светлый костюм, с которым настоящий кIаз никак не сочетался. По кубачинским обычаям под белый кIаз надевают яркие или тёмные парчовые платья. Но в какой-то момент во мне проснулись кубачинские гены, и в 90-е я занялась ювелиркой, помогала мужу.




Мне ужасно нравилось работать с огнём, когда металл становится мягким и слушается тебя.

Несколько лет подряд я делала очень много изделий, в основном модные тогда золотые цепи-верёвки. За вечер могла собрать и спаять три цепи. Наверное, я собрала десятки или даже сотни метров этих цепей. А потом устала. А тут ещё дочери подрастают, и мне показалось, что что-то не так делаю в их воспитании. Я прочла книгу Леви «Нестандартный ребёнок» и решила, что мне надо идти учиться на психолога. Поняла, что это то самое, моё.




И если так посмотреть, я недалеко ушла от своей мечты. Я помогаю людям — взрослым, молодым, подросткам — разобраться в себе и в том, что их окружает, найти себя, стать сильнее. Психология ведь тоже помогающая профессия. С молодыми людьми, кстати,   работать проще, чем с взрослыми. Люди после сорока более консервативны, зажаты, а молодёжь гибкая, какие бы заморочки у неё не были. Молодёжи свойственно обходить запреты, искать свою линию жизни.

 

Я всё время себя преодолеваю

 

В юности я была стеснительной. Но попала за компанию с подругами в телетеатр к Александру Мелентьеву и Владимиру Тагирову, и всё изменилось. Я играла роль мальчика в «Убить Дракона» по мотивам пьесы Шварца, и мне надо было громко крикнуть вверх в небо: «Мамаааа!». Но громко не получалось — меня сковывал страх, и я что-то пищала, что-то невнятное. Тогда Владимир Тагирович подвёл меня к окну телестудии, а из него был виден далёкий освещённый район Махачкалы, и говорит:

— Самый дальний огонёк видишь? Вот там твоя мама. Ну-ка позови её сюда.

Я как закричала «Мамаааа!». После этого всё моё стеснение улетучилось, и я стала намного уверенней и смело могла вести себя на публике.




В работе психологом выбираю по ситуации, какие приёмы мне надо использовать и сочетать в каждом случае — в русле когнитивной терапии, символдрамы, семейной системной терапии. Какие мне кажутся наиболее подходящими и эффективными. Мне тесно практиковать в одном направлении, нравится интегративный подход.


— Ты состоявшийся человек, у тебя есть имя в профессии. Не страшно тебе начинать что-то новое для себя? Какие мечты и нереализованные желания тобой двигали?


— Это, как и многое в жизни, произошло случайно. Пару лет назад узнала, что мои виртуальные друзья и коллеги-психологи проходят в соцсетях уроки акварельного рисунка по Интернету, и присоединилась к ним. Мне понравилась акварель своей текучестью, прозрачностью.

Потом я выиграла набор профессиональных красок в рандомном розыгрыше, и желание учиться рисунку усилилось.

 

Творчество как спасение от горя

 

Когда не стало отца, рисование помогло мне прожить и принять утрату. Я рисовала по ночам и выкладывала в Интернет первые рисунки. Сначала я думала, что это обязательное условие марафона. А когда узнала, что можно просто брать уроки и вообще никому их не показывать, мне уже понравилась обратная связь с друзьями. Думаешь, что ужас как плохо получилось, а они пишут: да неплохо, что ты! Тут же внутренний самокритик на это одобрение реагирует, успокаивается, и ты думаешь: тогда буду ещё рисовать. Я не считаю, что я хорошо рисую, но я делаю это для себя и получаю от этого удовольствие. Для меня это источник энергии. Я рисую ночью, а свободный график работы позволяет мне выспаться и заняться работой в удобное мне время.




Я же понимаю, что у меня нет базы, нет основ рисунка. Я вижу, что в моих работах этого не хватает, что там много ошибок, нелепостей, чего-то по незнанию, но учиться с нуля у меня не найдётся времени. Учиться карандашному рисунку, анатомию изучать — это несколько лет уйдёт, а я сейчас хочу рисовать. Но хотя бы в моих рисунках есть то, что я хочу передать. Особенно неловко бывает перед художниками, когда они хвалят.

Я купила замечательный курс пластической анатомии, прошла два урока, но мне некогда двигаться дальше...




Не так давно в Первой галерее прошла выставка «Наивный фестиваль», это выставка самодеятельных художников, и там впервые я рискнула показать свои работы. Снеговики для журнала «Дагестан» были вторым дерзким заявлением о себе. Но на воркшопах, где рисуют настоящие художники, я волнуюсь сильно.


— Откуда у тебя время, силы и желание на всё это? Ты же ещё и путешествуешь, да?


— Путешествую не так много сейчас, но за последние два года объездила почти весь Дагестан. Я езжу в краткосрочные, небольшие путешествия, чаще укладываюсь в один день. Но это было тоже такое моё увлечение, которое началось с того, что я увидела первые фотографии на фейсбуке у Шангереева. Написала ему, спросила, могу ли поехать с ним, потому что это здорово, и я хотела в Карадахскую теснину. И вот так начала ездить. Это увлечение и до сих пор есть.


— Где бы ты хотела побывать в Дагестане, где ещё не была?


— Я не была... Дагестанский Кайлас — Пабаку, но я знаю, что туда подъём очень тяжёлый. Какие-то районы Южного Дагестана, я там не была. Не всё видела среди аварских высокогорных районов. Даже в своём Дахадаевском районе я хотела бы пешие туры. Чтобы много ходить по ущельям и склонам. Это не труднодоступные альпинистские маршруты. Или есть такой маршрут у Муртузали из Гуниба к тонеллю, который был для Александра прорыт. Мне хочется активных путешествий, а не так — приехал на маршрутке, посмотрел, пообедал и уехал. Ходить пешком, смотреть, чувствовать, просто остановиться и быть там столько, сколько тебе нужно для насыщения, гулять.




Где я ещё не была и готова даже галопом проехаться — Цунтинский, Цумадинский, Тляратинский районы. По фотографиям я вижу, какие они суровые и красивые. И горы у нас везде разные. Так что планы ещё есть.

Я не была воспитана в таких уж кубачинских традициях, но ощущение связи с предками, силы и чего-то такого, и хорошего и плохого из прошлого, всё же было благодаря родителям. Родители дали ощущение жизненной опоры.


— Детям передала это?


— Что-то, думаю, да. Надеюсь. Что-то они взяли по-своему…


— А вот эту связь с предками. Кубачинский фундамент такой?


— Думаю, они проникнуты этим духом. Насколько они дальше это понесут, не знаю. Вот у меня мучал кубачинский один, а дочери две, надо ещё один, думаю, где взять. У меня есть казы для обеих, и старинные украшения уже разделены, и сыну наследство тоже достанется. Я думаю, они не потеряют связь. Очень надеюсь на это. Не из каких-то соображений о патриотизме, о долге перед малой родиной, а потому, что такая связь может стать огромным ресурсом, опорой, подпиткой и в творчестве и просто в обычной жизни.

 

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество