Журнал «Дагестан» » Экономика » Вот это стул, на нём сидят

Вот это стул, на нём сидят

У Низама Сеидова 15 июля случилось радостное событие — в Дербенте открылся его собственный торговый дом. А начинал он в мебельном бизнесе с должности уборщика, убирая опилки. И мечтать не мог, что станет владельцем собственной фабрики и других предприятий.

Низам с гордостью показывает нам мебельную фабрику — в цехах шум, запахи красок. Знакомит со своим старшим братом, который работает у него мастером.

 В трёхэтажном торговом доме с огромными зеркальными окнами экспозиция собственной мебели. Низам уверяет, что она очень прочная, и в подтверждение прыгает на кровати и на столе. Всё осталось целым, хотя наш герой — мужчина высокий и совсем не хрупкий. В небольшом офисе, заставленном образцами мебели для заказчиков, мы и обсудили, как стать капиталистом, зачем помогать своим конкурентам и должно ли государство помогать бизнесу.



 

Мне 41 год, я родился в Дагестанских Огнях, корни из села Цухдых Табасаранского района. Отец был рабочим на стеклозаводе, мама продавщицей в гастрономе, пять братьев. Учиться в вузе, мне, к сожалению, не привелось, окончил сельхозпрофлицей, сейчас учусь заочно. После армии пытался устроиться в ФСБ или МЧС, прошёл отбор, но не получилось.

 

В уборщики ради любимой

 

Собирался жениться, но не было работы. Проходя по 5-му посёлку Махачкалы, увидел мебельное производство, зашёл и попросился на работу разнорабочим. Отказали. Несколько раз приходил, уговаривал меня взять. Два месяца я просто убирал опилки, но всё время смотрел, что делают мастера. Мне было интересно, я в детстве этим занимался, дедушка показывал ремесло, мне нравилось.

Когда учился в школе, у нас был очень хороший учитель черчения, он в меня много вкладывал, я две олимпиады выиграл в республике. В этом производстве именно черчение было нужным: если дать неправильный чертёж, приходилось мебель доделывать. Предложил свою помощь, и на что у ребят уходило 2 часа, мне хватало 5 минут. Мастера стали давать небольшую шабашку, чтобы я рисовал. Благодаря черчению я уже через два месяца зарабатывал, как мастер. Потом стал работать менеджером-дизайнером на столярном производстве, изучил оборудование, хозяин ценил.

Через два года, в 2002 открыл свой первый цех в Махачкале около завода «Стекловолокно». В основном работали с ЖКХ Махачкалы — была программа реконструкции квартир ветеранов Великой Отечественной войны с очень большим объёмом и маленькими сроками, до 9 мая, поэтому нас тоже задействовали.

Во время работы на станке отрубил палец, мне его пришили в первой стоматологии. Врач, как увидел, говорит: «Я как раз на эту тему диссертацию пишу и сам впервые делаю». Палец прижился, работает, хотя другие врачи говорили, что не получится. Повезло с доктором, так что я ему благодарен.

Пока был в гипсе, родилась мысль о саморазвитии, книги начал читать. Постепенно отходил от производства. В Краснодаре ежегодно бывает мебельная выставка, я был с нашей продукцией, подошёл человек, ему сказали, что я смогу поставить предприятие, перешёл к нему начальником производства фабрики «Форест». Там узнал, почему кавказских ребят брали на эти должности — грубая ударная сила эффективна на производстве.

В Дагестане нет стабильности, поэтому мне предлагали работу далеко. Это было тяжело, семья-то здесь. Всё-таки хотелось что-то своё. Приехал в Махачкалу, в 2012 открылся, но не хватило денег на оборудование. Ходил в правительство, по министерствам. Все обещали, но результат нулевой. С арендодателем не договорились, мы подписали договор на год, я сделал ремонт, поставил оборудование и начал работать. Когда он увидел, что дело пошло, поднял в два раза арендную плату.

Когда увидел здание, где сейчас располагается моя фабрика, решил: у меня есть клиентская база, какая разница, где я буду работать. Позвонил арендодателю: «Если не можешь держать слово, я с тобой работать не хочу», и за один день переехал в Дербент.


Вот это стул, на нём сидят

Все мне говорили: гиблое дело. Мы пришли, поменяли все цены, всю политику. Сейчас этот рынок более-менее работает, хотя в начале отношения были очень плохие. Мы всем объяснили, что если не мы, другие придут. В 2018 году мне в правительстве сказали: «Давай, выходи из тени, мы тебе будем помогать». Тогда я всё официально оформил, мы платим зарплату, как положено.

Производство в Дагестане намного дешевле, чем в среднем по стране. Поэтому в основном у нас заказы извне — Москва, Московская область, Ростов, Астрахань, Краснодар. Можно в Москву полететь на сборку и в тот же день вернуться.

Клиентов находим благодаря сарафанному радио, на втором месте — бизнес-сообщества, мы даже сами себе товар продаём: один —  молоко, другой — мясо, я — мебель. Третий путь — соцсети,  реклама в газетах.

Сейчас мы вошли в состав «Ассоциации экспортёров РД», начнём работать за границей — Германия, Армения, Грузия. С Турцией уже работаем, в Турции свои мастера хорошие, но очень дорогие, наравне с Италией. Они тоже пробовали работать в Дагестане, но не выжили.

 

Где учиться мастерам? 

 

У меня работает 20–25 человек. Но в Дагестане почти нигде не обучают специалистов мебельного производства. В Махачкале есть такое ПТУ, но туда практически никто не идёт учиться, и даже их выпускники в другие сферы идут. Если в Махачкале ещё можно объявление дать на Авито, соц­сети, и за месяц наберёшь коллектив, то в Дербенте всё сложнее. Приходится самим обучать: берём учеников, платим мастерам.




Самое приятное, когда ученик становится мастером. Мне очень тяжело это давалось, я долго шёл. Сейчас неделю смотрим, подходит нам парень или нет, если подходит, учим три месяца — и он уже мастер.

В этом году несколько раз встречались с главой республики, с председателем правительства и нам пообещали бесплатно обучать наш персонал. Артём Здунов сказал, что скоро в ДГИНХ начнутся курсы по многим бизнес-направлениям, в том числе по мебели.

Мы создали «Ассоциацию мебельщиков РД», возглавляет её мой близкий друг и коллега Магомед Магомедов, мы с ним по группам разъясняем, что нужно выйти из тени. Но, если честно, кем только нас не обзывали за это.

 

Чем прозрачнее, тем богаче

 

Мы хотим, чтобы мебельщики Дагестана работали так же, как в России. Я работал в Краснодаре и видел, как чётко бизнесмены выстраивали диалог с государством. У них каждый понимает меру ответственности, все меры поддержки направлены на то, чтобы сохранилось производство, если предприятие даёт налог и рабочие места. В других регионах всё прозрачно, не бизнес просит у государства, а государство приходит к бизнесу и предлагает поддержку.

А в Дагестане принято, чтобы бизнесмен был автоматом юристом, бухгалтером, экономистом и рубился со всеми ведомствами. Получается, ты реально один, с тобой нет никого. Нужно 100 тысяч рублей ежемесячно на зарплату этим специалистам тратить, чтобы суметь воспользоваться господдержкой. Для малого бизнеса это немыслимо. Так было.




Сегодня, конечно, по-другому работают. Буквально вчера мы встречались с Владимиром Васильевым, и он сказал: «Именно в вас я вижу будущее Дагестана, работайте, создавайте ассоциации и от имени ассоциаций говорите нам, что наболело, что мешает».

Мы, мебельщики, Путину писали, почему с нами напрямую диалог не выстраивают. Сейчас с нами часто встречаются глава региона, председатель правительства, новый министр промышленности и торговли Батыр Эмеев сам звонит, спрашивает.

За 4 года я от государства пока ещё рубля не получил, но мы и не просили. Оказывается, работники должны были быть зарегистрированы по соцпакету, а мы опоздали. Мы работали во время пандемии, но платежеспособность населения очень сильно упала, была проблема с приездом рабочих, потому что многие в сёлах живут.

Я позвонил мэру Дербента, объяснил, что у нас госзаказы, материал закупили, нужно только, чтобы рабочие попали на работу. Он в тот же день дал указание сделать нам пропуска. И мы спокойно работали. Обычно мастера в месяц зарабатывали 35–40 тысяч, во время пандемии 12–15, но и это хоть что-то. Мы от фонда Сулеймана Керимова, бизнес-сообщества продукты раздавали, в первую очередь своим сотрудникам.

Прорабатываем с правительством другие меры соцподдержки. 50 % на закупку оборудования для мебельного производства выделяет государство, с новыми станками намного быстрее станем работать.

 

Работать с женой — большой плюс

 

Дизайнер на фабрике — Земфира, моя супруга, у нас семейный бизнес. С женой удобно работать, плюс женщине легче наладить диалог с клиенткой, тем более кухню обсуждать.




Основные покупатели женщины, приданое часто заказывают. Лучше всего у нас продаются кухни и шкафы-купе премиум класса, любимый дагестанский стиль — «дворцовый», цвет — слоновая кость с позолотой.




За пределами республики больше любят серые и тёмные тона, хай тек, минимализм, лофт, неоклассику. У нас своё производство МДФ, но если клиент хочет дерево — пожалуйста: мы с итальянской фирмой «Stival» официально работаем.

 

Мы — Опора России

 

Я координатор по Южному округу общероссийской организации «Опора России». Был недавно случай: в Табасаране затопило предприятие после селевых дождей, предприниматель не знал, что делать, обратился к нам. Мы сразу позвонили уполномоченному по защите прав предпринимателей Мураду Далгатову — если мешают бизнесу, ему звоним. Сразу приехали глава района, начальник районного МЧС, оценили порчу имущества. Сказали, что возместят.

Когда я начал активничать, на меня вышли люди и предложили вступить в «Опору России», сказали, что работать станет легче. Есть 5–6 активных ребят, благодаря им отделение работает, но если бы их стало больше, эта работа лучше бы пошла — у нас часто даже не знают, что такое налоговый вычет, налоговая декларация. Информационная часть только стала подтягиваться благодаря тому, что общественники стали работать, министерства, правительство стали сами приглашать, объяснять.

Дагестанцы трудолюбивые, непьющие, но я вижу, что бизнес у нас очень плохо экономически и юридически подкован. Искал бухгалтера и экономиста. Приходят, корочки есть, а ничего не знают.




В Дербенте большой плюс — новый мэр Хизри Абакаров, он хозяйственник. У нас ведь как было принято: мэр, папин сын, который сухого хлеба никогда не видел, отучился в МГУ и ему тёплое место приготовили. Абакаров другой. С ним легко разговаривать, он со всеми говорит понятным языком. Раньше было по-другому: пока не разбогатеешь, никто с тобой говорить не станет.

 

Тень и свет

 

Теневая экономика растёт. Откуда она появляется? Кому-то не дали открыться, кому-то мешали, у кого-то был хороший бизнес, но чиновник открыл конкурирующий и не дал работать. Ко мне приходили налоговики, говорили: «Зачем тебе регистрироваться, дай сильно меньше и спокойно работай».

Но сейчас, допустим, Батыр Эмеев говорит, что 50 % за оборудование вернёт, я 7 миллионов сэкономлю. Агентство по предпринимательству и инвестициям через Даглизингфонд обещает кредит под 4 %, несколько человек уже получили.

Если такие пакеты будут, какой смысл уходить в тень?

Тяжело с госзаказами. В чём проблема? Мы не можем дать правильный продукт, этикетку, ГОСТы. Каждый акциз, логотип стоит денег, отдельный человек на ОТК — лишние затраты для малого бизнеса.

Хотя мы в 2013 году делали выставку мебели в Москве, ездили 3–4 месяца, набирали наш продукт. В финале я был в шоке — из 52 заявленных дагестанских производителей 34 получили медали: агульское мясо, тлохские консервы, могохские соки, сыры... Лаборатория проверяла на натуральность и содержание полезных веществ, наши продукты оказались лучшими. Золотые медалисты, среди них и владелец консервного завода «Могох» мой друг Ахмед Гусейнов, тогда получили хорошую поддержку — за гроши хорошее оборудование. Сейчас у них всё хорошо, по всей России соки возят, уже и за границу продают: в Германию, Америку, Казахстан.

Сам пока ни одного тендера не выиграл. Нанял специально человека, чтобы он нашу фабрику во все тендеры продвигал. Но есть несколько мошенников, которые ломают всем цену, сбивают её ниже себестоимости: они берут тендер, а потом подают заявление, что ошиблись. Просят добавить денег, и им добавляют. Это прямая коррупция.

Тенденция к улучшению есть — я получил госзаказ на поставки в школу и колледж, так как во всём Юждаге официально работает только моя мебельная фабрика. Идём к тому, чтобы работать с большими объектами.

Теневой бизнес получил удар во время пандемии: им не давали пропуска, не разрешали открывать предприятия. Но ведь это «слуги государевы» должны работать на общество, приходить к нам, объяснять.

Поэтому мы создали бизнес-сообщества, чтобы объяснять, помогать получить господдержку. Чтобы каждая ассоциация начала вести диалог с правительством, потому что у каждой отрасли свои проблемы.

...Семья? А что семья? Всё хорошо. Две дочки, старшая учится в педколледже в Дербенте, хочет воспитывать детей в яслях, в детсаде. Младшая хочет быть врачом. Дочки помогают маме, уже во многом разбираются: здесь наклонности, там фасады поставят. Но я им не говорю: «Ты должна работать на моей фабрике», я хочу дать им свободу выбора.

 

Текст: Наида Хаспулатова

Фото: Руслан Алибеков

Популярные публикации

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Выходит с августа 2002 года. Периодичность - 6 раз в год.
Выходит с августа 2002 года.

Периодичность - 6 раз в год.

Учредитель:

Министерство печати и информации Республики Дагестан
367032, Республика Дагестан, г.Махачкала, пр.Насрутдинова, 1а

Адрес редакции:

367000, г. Махачкала, ул. Буйнакского, 4, 2-этаж.
Телефон: +7 (8722) 51-03-60
Главный редактор М.И. Алиев
Сообщество